Умерла Наталья Горбаневская

Наталья Горбаневская

(к вопросу о политической биографии)

Наталья Горбаневская – это целая эпоха в истории советского правозащитного движения. Она принадлежит к поколению ХХ съезда КПСС, когда на волне «хрущевской оттепели» казалось, что отказ коммунистов от сталинских репрессивных методов правления может привести к ограниченной демократии или хотя бы к ослаблению партийного контроля над жизнью общества. В момент, когда Хрущёв перед делегатами съезда гневно разоблачал сталинские преступления, Горбаневской исполнилось 20 лет. Хотя сама Наталья называет себя «поколением 56-го года», или «поколением Венгрии»1. В этом, наверное, проявляется её независимость, её отношение ко всем партийным инициативам.

Содержание доклада Хрущёва подробно Наталье пересказала мать, и это стало толчком к началу её политической деятельности, хотя «деятельностью» её стихи «оппозиционного содержания» в институтской стенной газете вряд ли можно назвать. О формировании своих политических взглядов она спустя годы выразилась следующим образом: «… в принципе доклад Хрущёва меня не убедил, кроме того что действительно много людей выпустили, что это никогда не повторится. Я не формулировала этого так, но чувствовала природу этой власти уже тогда. Мой приятель был не из «линии партии», но всё-таки в советских рамках. Я же себя в советских рамках уже не чувствовала»2.

В России поэт – это значительно больше, чем просто человек пишущий поэзию. Поэзия всегда была в России носителем крамольных мыслей и вольнодумства. Поэзия ещё с дореволюционных времён подталкивала общество к реформам, порой указывала единственно правильный путь в будущее. И поэтому почти всегда судьба истинного поэта в России была трагической. Наталья в этом смысле была и остаётся поэтом до мозга костей. Именно её поэзия сделала для неё невозможным остаться в стороне от политики.

Могла ли, однако, Наталья Горбаневская не переступать черту дозволенного в советских условиях. Черта эта, кстати, очерчивала значительно более обширный круг дозволенности, чем для обычного советского человека. Поэтом в Советском Союзе позволено было многое из того, о чём многие советские люди могли только мечтать. Могла ли она остаться только поэтом, могла ли довольствоваться тем ограниченно-привилегированным статусом поэта, члена различных творческих союзов и организаций, гарантирующим определённые преимущества в материальной и социальной сферах жизни?

Это был путь многих выдающихся поэтов, современников Натальи Горбаневской и её предшественников. Для столичной интеллектуальной среды 60-х в выборе подобного пути не было ничего предосудительного. Требовалось, казалось, немного: подписать негласное соглашение с властью о не вхождении в область идеологии и прав человека, ограничившись формальной свободой творчества. Для Натальи Горбаневской цена эта оказалась непомерной…

Наверняка не последнюю роль в выборе Натальи сыграло и то, что её поэтическое кредо сформировалось, прежде всего, под влиянием творчества таких поэтов-противников коммунизма, как Николай Гумилёв, Велимир Хлебников, Анна Ахматова, Осип Мандельштам. «За этот период (речь идёт о начале 60-х – Н.Ив.) важнейшее событие в моей жизни – знакомство с Ахматовой»3, – признаётся Наталья Горбаневская. В диссидентском движении она была, прежде всего, поэтом, и весь её путь правозащитника в Советском Союзе окрашен красками её поэзии. Думается, не смотря на её огромные заслуги для российского инакомыслия, политика почти никогда не оттесняла поэзию в её жизни на второй план.

И ещё одна, пожалуй, весьма важная причина идеологического выбора Горбаневской. Это сама Наталья Горбаневская, её бескомпромиссный характер, обострённое чувство справедливости и уникальная смелость. Спустя годы она сама с удивлением и иронией воспринимает это своё качество: «Вот я, дура, – признаётся Наталья, – была без страха»4.

Её отличие от поэтов, не переступавших, а лишь наступавших на границу дозволенного в тоталитарном обществе, заключается не столько в её уникальном поэтическом даре, даре творить вне лжи и лицемерия, сколько в силе духа оставаться самой собой вопреки огромному всепоглощающему государственному давлению, даре не покорятся.

В сжатом виде политическая биография Натальи Горбаневской выглядит весьма традиционной для российского оппозиционера-диссидента: участие в неформальных объединениях советских интеллектуалов начала 60-х годов, административные репрессии за инакомыслие, самиздат, демонстрации протеста, правозащитное движение, тюрьма, психушка, короткие передышки в отсидках, используемые для продолжения участия в движении инакомыслящих, новые репрессии, эмиграция. За этим простым перечислением этапов политической деятельности Натальи, однако, кроется определённая специфика. Её путь к диссидентству был на удивление простой и логичный. Как будто и не было для неё другой жизненной альтернативы. Горбаневская – человек органически не способный жить во лжи, жить не «по совести». Её дружба с творческими людьми, которые думали, как и она, не основывалась на искусной подпольной деятельности с использованием методов утончённой конспирации. Они ничем не припоминали дореволюционных большевиков во главе с Лениным, сеявшим повсюду террор и заговоры. Все они просто пытались жить «по совести». Единственным мерилом их жизненного успеха была их собственная совесть. Их жизненное и творческое кредо – не лгать в этом от начала до конца залгавшемся обществе. Ложь для советских людей стала образом мыслей, способом отстаивать личную внутреннюю свободу по отношению к государству и партии, но какова же была цена этого кусочка свободы, этого сокровенного. Подавляющее большинство советских людей жило «по лжи», а тех, кто пытался жить «по совести» воспринимали порой как ненормальных.

Не скрою, когда впервые молодым провинциальным комсомольцем узнал из информации «голосов» о Наталье, подумалось, не может быть нормальным человек, который бросает вызов чему-то вечному, раз и навсегда данному, почти священному, чему–то сверх естественному. Теперь за те мысли стыдно, хотя и понимаешь, что воспитанному пионерией и комсомолом мальчишке из провинции из традиционной советской семьи не дано было думать иначе….

Для Натальи Горбаневской вполне осознанный первый шаг в сторону диссидентства – это, наверное, начало 1961 года, когда она предложила Александру Гинсбургу свою помощь – участвовать сначала в качестве машинистки в издании самиздатского журнала «Синтаксис». В этот момент «Синтаксис» был уже признанным в интеллектуальных кругах авторитетным регулярно издающимся в самиздате альманахом поэзии. В нём свои произведения публиковали Иосиф Бродский, Бэла Ахмадулина, Булат Окуджава, Александр Аронов и др. В 1959 – 1960 гг. вышло 3 номера «Синтаксиса». Наталья Горбаневская подключилась к изданию 4 номера, который, однако, был конфискован КГБ, а сам Александр Гинсбург получил 2 года тюрьмы.

Следующая веха в политической деятельности Натальи Горбаневской – 1964 год. Связано это было, как бы парадоксально это ни звучало, с приобретением собственной пишущей машинки. Это, как вспоминает Наталья, был подарок от мамы, которая хотела помочь дочери напечатать дипломную работу.

Диплом в Ленинградском университете Наталья напечатала и защитила, а мамин подарок превратился в печатный самиздатовский станок. «Самиздатом я очень интенсивно занималась, всё перепечатывала»5, – вспоминает Наталья. Не знаю: её ли это изобретение – распространение самиздата: даёшь что-то почитать, но возвращать надо ещё с одним дополнительно отпечатанным экземпляром..?

1965 год – был годом становления советского диссидентского движения. Власти впервые столкнулись с массовыми организованными протестами против произвола. 5 декабря 1965 года в центре Москвы на Пушкинской площади состоялась демонстрация протеста против суда над двумя писателями Андреем Синявским и Юлием Даниэлем, обвинённых в публикации за границей произведений, «порочащих советский общественный строй». Предполагалось в лучших традициях советской юридической системы провести в Москве показательный процесс с приглашением западных журналистов и с «искренними признаниями и покаяниями» обвиняемых. Всё должно было произойти при единодушной поддержке и одобрении советских людей.

День этот для манифестации был выбран главным организатором протеста Александром Есениным-Вольпиным не случайно. 5 декабря – был выходным днём, Днём Советской Конституции, которую ещё совсем недавно называли «сталинской» и в тексте которой гражданам советской страны было гарантировано право на свободу слова, свободу совести и другие демократические свободы.

За несколько дней до демонстрации Есенин-Вольпин и несколько его единомышленников решили обратиться к народам Советского Союза с воззванием, в котором, в частности говорилось: «В прошлом беззаконие властей стоило жизни миллионом советских граждан. Кровавое прошлое призывает нас к бдительности в настоящем. Лучше пожертвовать одним днём покоя, чем годами терпеть последствия во время не остановленного произвола»6.

По оценке Владимира Буковского, который сам в это время находился под арестом, в демонстрации приняли участие до 200 человек7. Около 20 из них были арестованы, и после короткого допроса в милиции отпущены. Среди арестованных был и Есенин-Вольпин. Парадокс случившегося заключался в том, что хотя власти подавили протест почти в зародыше, репрессии против участников протестов ничем не напоминали сталинские времена. Вышедших на демонстрацию задерживали на короткий срок, затем подвергали в основном общественному порицанию: осуждали на комсомольских собраниях, отчисляли из университетов, увольняли с работы, но не расстреливали, не отправляли сразу же в лагеря.

Парадоксом был и сам процесс Андрея Синявского и Юлия Даниэля. Вместо единодушного осуждения сломанных и раскаявшихся писателей, на суде обвиняемые держались с достоинством. Не смотря на довольно суровые приговоры (7 лет лагерей для Синявского и 5 лет для Даниэля) осуждённых не удалось сломать. Они не каялись на процессе, а пытались с высоко поднятой головой отстаивать свои взгляды. Они твёрдо выступали за право на свободу творчества, свободу совести и свободу слова, права, гарантированные им Советской Конституцией.

Для Натальи Горбаневской, как и для многих других советских инакомыслящих, 1965 год и демонстрация в поддержку Синявского и Даниэля стали символами (во многом иллюзорными) возможности реформировать советскую политическую систему, символом того, что люди бросившие вызов системе не одиноки, что мир знает о них и поддерживает их. О демонстрации благодаря западным средствам массовой информации почти сразу же стало известно во всём мире, но самое главное, с помощью западных радиостанций о том, что произошло в Москве, узнали и советские граждане. Репортажи о процессе ежедневно появлялись в передачах «Голоса Америки», радио «Свобода», Би Би Си, «Немецкой волны» и других западных радиостанций, вещающих на русском языке и языках других народов СССР.

Демонстрация на площади Пушкина имела ещё один весьма важный аспект. Призывом к её проведению было «Обращение к народам СССР», подписанное Павлом Литвиновым и Ларисой Богораз (женой Юлия Даниэля). Её уникальность заключалась в том, что впервые граждане Советского Союза обращались к своим согражданам не с использованием «самиздата», а непосредственно через западные радиостанции. Вскоре подобная тактика диссидентов станет эффективным средством борьбы с режимом и защиты прав человека в Советском Союзе.

Натальи Горбаневской на площади Пушкина 5 декабря не было, хотя 29-летняя поэтесса в этот период уже занимала определённое место на творческом Олимпе, но и окончательно определилась с переходом в лагерь советских инакомыслящих. У неё уже было несколько политических дел, по которым она проходила как свидетель8. Её отсутствие на площади Пушкина 5 декабря объяснялось глубоко личными причинами. Сама она спустя десятилетия так объясняет своё неучастия в манифестации в поддержку Синявского и Даниэля: «Для меня площадь была неестественна, демонстрировать неестественно, читать стихи на площади неестественно. Кому неизвестно, и в какой кампании – неестественно. Если я потом вышла на Красную площадь, то это потому, что это единственное, что можно было сделать, все другие способы – слишком слабо.»9

Демонстрация на Красной площади с осуждением агрессии Советского Союза против Чехословакии, которая состоялась 25 августа 1968 года, представляла собой, пожалуй, единственный действенный способ протеста против советской имперской политики, безобразной лжи и клеветы на чехословацкое руководство, которой сопровождалась это вторжение. Это был способ показать миру, что советский народ далеко не так сплочён и единодушен в деле так называемой «интернациональной помощи чехам и словакам».

Наталья Горбаневская, Павел Литвинов, Лариса Богораз, Вадим Делоне, Константин Бабитский и Виктор Файнберг собрались на площади в ожидании выезда из Кремля насильно привезённых в Советский Союз лидеров «пражской весны». Заранее были подготовлены плакаты: «Руки прочь от ЧССР», «За вашу и нашу свободу», «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!». Последний лозунг был написан на чешском языке.

Как только участники демонстрации развернули свои плакаты, дежурившие на площади агенты КГБ сразу же бросились на них. Демонстрантов избили, плакаты разорвали. Наталью Горбаневскую, как она вспоминает, арестовали не сразу, так как она была на площади со своим маленьким шестимесячным сыном.

Казалось, сделано было всё, чтобы о демонстрации протеста не узнал никто, но уже вечером 25 августа информацию о протесте Натальи Горбаневской и её друзей передали западные средства массовой информации. Не удалось скрыть правду о ней и перед советскими людьми. Не смотря на «глушилки» многим удалось прослушать по радио информацию о событиях на Красной площади.10

Позднее, воспользовавшись тем, что она не была арестована, Наталья Горбаневская передала для публикации в газетах «Руде право», «Унита», «Морнинг стар» и др. письмо с описанием событий на Красной площади, в котором в частности говорилось: «Мои товарищи и я счастливы, что смогли принять участие в этой демонстрации, что смогли хоть на мгновение прорвать поток разнузданной лжи и трусливого молчания и показать, что не все граждане нашей страны согласны с насилием, которое творится от имени советского народа. Мы надеемся, что об этом узнал и узнает народ Чехословакии. И вера в то, что думая о советских людях, чехи и словаки будут думать не только об оккупантах, но и о нас, придаст нам силы и мужество»

Долгие годы до упадка коммунизма считалось, что демонстрация на Красной площади была чуть-ли не единственным актом солидарности с чехами и словаками на территории СССР. Оказалось это далеко не так. Протест Натальи Горбаневской и её друзей на Красной площади послужил как бы искрой для многочисленных других протестов. Узнав о демонстрации протеста на Красной площади, многие просто честные люди стали обращаться с письмами-протеста в ЦК КПСС, некоторые не боялись высказываться против агрессии на так называемых «митингах солидарности с чешским и словацким народами». Были и такие смельчаки, которые распространяли листовки-протеста против действий руководства КПСС, несколько человек посетили посольство Чехословакии, чтобы выразить свою солидарность с чехами и словаками и т.п.11

В отличие от других участников демонстрации на Красной площади, против которых были применены довольно суровые репрессии, Наталью Горбаневскую решено было объявить психически больной. Спустя всего 10 дней после манифестации 5 сентября 1968 года её подвергли принудительной психиатрической экспертизе в Институте общей и судебной психиатрии им. В.П. Сербского. Комиссия под председательством профессора Даниила Лунца признала её невменяемой и нуждающейся в принудительном лечении. Тут же свой голос в этом срежиссированным КГБ спектакле подала и прокуратура. Уголовное дело по отношению к Наталье Горбаневской было прекращено в связи с её невменяемостью и наличием у нее двух малолетних детей. Принято постановление о передаче Н.Е. Горбаневской на попечение матери.

История демонстрации на Красной площади и её последствия довольно подробно описаны в книге Натальи Горбаневской «Поддень» и во многих других публикациях, посвящённых диссидентскому движению. Поэтому, воздерживаясь от подробного описания демонстрации, отметим лишь некоторые её аспекты. Демонстрация не была случайной изолированной акцией группы людей, которые не представляли никого, кроме самих себя (как это пыталась представить советская пропаганда). Это была акция движения инакомыслящих, которое к тому времени оформилось в заметное явление политической жизни страны. Напомним, что в том же 1968 году состоялся процесс так называемой группы «самиздатчиков» (Юрий Галансков, Александр Гинзбург, Алексей Добровольский и Вера Лашкова), обвинённых в издании, распространении и передаче за границу «Белой книги», посвященной процессу Андрея Синявского и Юлия Даниэля.

По сравнению с 1965 годом протесты против процесса «самиздатчиков» имели значительно более широкий характер. В день вынесения приговора перед зданием суда собралось более 200 человек. Среди протестующих были не только близкие обвиняемых, но в основном люди, которых к зданию суда привела внутренняя убеждённость в необходимости изменения существующих порядков. Наверняка многие пришли, чтобы заявить с помощью подобного протеста о своей поддержке «пражской весны», показать, что ветер перемен з берегов Влтавы достиг и Москвы. Реакция властей была решительной, но по сравнению с недавним прошлым довольно мягкой. На три года тюрьмы осуждены были организаторы демонстрации: Владимир Буковский и Виктор Хаустов12.

Явление «самиздата» сыграло ключевую роль в становлении диссидентского движения. Людмила Алексеева следующим образом описывает это явление: «Самиздат – явление уникальное, которому не суждено уже никогда повториться. Не потому, что сегодняшняя или завтрашняя власть никогда уже не захочет ограничивать доступ общества к информации и к идеям враждебным властям, а потому, что в век Интернета сделать это невозможно»13.

В отличие от польского «drugiego obiegu» у советского самиздата было несколько отличительных черт. Во-первых, его тиражи почти никогда не подымались до польского уровня. Главным печатным станком была пишущая машинка. Ротапринты были редкостью. Другие способы распространения правдивой информации, например радио «Солидарность» в советских условиях были абсолютно невозможны. Широкое распространение информации было возможно лишь с помощью западных радиостанций. Во-вторых, «самиздат» был явлением значительно более элитарным и более разнообразным, чем польский „drugi obieg”. На его страницах неоленинисты часто были представлены наряду с правыми антикоммунистами. И в третьих, в отличие от Польши советские диссиденты редко сотрудничали с политической эмиграцией. Это было связано с более значительной репрессивностью советского режима. Любой контакт, а тем более сотрудничество с западными антикоммунистами грозил неминуемыми суровыми репрессиями.

Нельзя отрицать, что советский «самиздат» имел значительно меньшее влияние на общественное сознание по сравнению с польским „drugim obiegiem”. Однако это был важный элемент политической жизни страны, без которого невозможно представить себе процессы формирования внутренней оппозиции (в том числе и в самой коммунистической партии), которые в конечном итоге привели к упадку коммунизма.

Своеобразным апогеем «самиздата» была реализация идеи единого для всего диссидентского движения регулярного периодического издания, содержащего информацию о важнейших событиях диссидентской жизни и о репрессиях властей по отношению к инакомыслящим. Наталья Горбаневская была одним из главных исполнителей этой идеи, ключевой особой, без которой издание бюллетеня было бы затруднено. Общесоюзный не подцензурный бюллетень, получивший название «Хроника текущих событий», был призван документально фиксировать все факты инакомыслия на территории огромной страны – Союза Советских Социалистических Республик.

1968 год был провозглашён Организацией Объединённых Наций Годом прав человека в ознаменование 20-й годовщины принятия Генеральной Ассамблеей «Всеобщей Декларации прав человека». Поэтому Наталья Горбаневская, которая стала первым редактором и составителем «Хроники» планировала назвать бюллетень «Год прав человека в СССР». Первоначально издание планировалось вначале как одноразовая акция, а не как регулярное многолетнее издание14.

Первый номер бюллетеня вышел 30 апреля 1968 года. На его титульной странице была напечатана цитата из «Всеобщей декларации прав человека» о том, что право получать и распространять информацию является неотъемлемым правом каждого человека. Наталья Горбаневская редактирует и издаёт девять первых выпусков “Хроники текущих событий”. Именно ей принадлежит идея воздержаться от комментариев событий и придерживаться сдержанного, без оценочного стиля изложения и подачи материалов. Это позволило придерживаться наиболее объективного освещения событий, связанных с нарушениями прав человека в СССР. Подобный стиль сохранился в “Хронике текущих событий” до момента прекращения издания.

Уникальность «Хроники» заключалась в том, что по замыслу её авторов она не была изданием нелегальным. Редакция в лице Натальи Горбаневской, никогда не позволяла себе выступать с призывами к свержению Советской власти. Среди публиковавшихся материалов были в основном информация о репрессиях властей по отношению к диссидентам, судебная документация, сообщения из лагерей и тюрем, информация о планируемых самиздатских публикациях.

«Хроника» по замыслу Натальи Горбаневской была разделена на две части: первая описывала события диссидентской жизни, произошедшие после выхода в свет предыдущего номера, вторая состояла из постоянных рубрик: «аресты, обыски и допросы», «внесудебные репрессии», «в лагерях и тюрьмах», «новости самиздата», «преследования крымских татар», «репрессии на Украине», «преследования католиков в Литве» и т.п.

Материалы для первого номера «Хроники» Наталья Горбаневская собирала почти «вручную», разъезжая по стране и собирая материалы о преследовании инакомыслящих. Сама встречалась с недавно освободившимися узниками ГУЛАГА, брала интервью у свидетелей на процессах диссидентов, встречалась с родственниками арестованных.

Работа над первыми номерами «Хроники» настолько поглощала Наталью, что у неё просто не оставалось времени задумываться над тем, каким образом изданные экземпляры попадут к читателю. Этим, по её словам, занимались другие, главным образом Андрей Амальрик и Пётр Якир. По признанию самой Натальи она в какой-то степени идеализировала «самиздат», полагая, «что достаточно напечатать, а издание уже само найдёт путь к читателю»15. Амальрик же с Якиром имели широкие контакты с западными корреспондентами и делали всё возможное для расширения читательской аудитории «самиздата» с помощью западных радиостанций.

Именно Наталья Горбаневская сформулировала основные принципы, на которых базировались сбор информации и издание бюллетеня в течение всех лет его выхода в свет. Вопреки оговорам властей издатели «Хроники» использовали весьма простой способ получения информации. В 5 номере «Хроники» читаем на эту тему: «»Хроника» ни в какой степени не является изданием нелегальным, но условия её работы стеснены своеобразными понятиями о легальности и свободе информации, выработавшимися за долгие годы в некоторых советских органах. Поэтому «Хроника» не может, как всякий другой журнал, указать на последней странице свой почтовый адрес. Тем не менее, каждый, кто заинтересован в том, чтобы советская общественность была информирована о происходящих в стране событиях, легко может передать известную ему информацию в распоряжение «Хроники». Расскажите её тому, у кого вы взяли «Хронику», а он расскажет тому, у кого он взял «Хронику» и т.д. Только не пытайтесь единолично пройти всю цепочку, чтобы вас не приняли за стукача»16.

Исследователи советского диссидентского движения по-разному оценивают феномен «Хроники», которая практически регулярно выходили первые три года своего существования. Преобладает мнение, что властям трудно было обвинить в антикоммунизме издателей этого практически чисто информационного издания. К тому же, власти были заинтересованы в распространении на Западе мифа о «десталинизации» Советского Союза и о соблюдении в СССР основных положений Советской конституции.

«Хроника текущих событий» стала цементирующим элементом, вокруг которого движение инакомыслия смогло объединиться. Идеологическое кредо редакции, а вернее его отсутствие, основанное на толерантности, смогло стать платформой для сотрудничества почти всех ответвлений диссидентства: демократов и националистов, монархистов и социалистов, неоленинистов и антикоммунистов и т.п.

„Хроника текущих событий» выходила относительно регулярно с небольшими перерывами 2 раза в месяц практически до конца 1972 года. Первые девять номеров были подготовлены почти исключительно Натальей Горбаневской. Её арест 24 декабря 1969 году прервал период относительно спокойного существования «Хроники». Арест этот был спровоцирован не только на этот период уже богатой предысторией диссидентской деятельности Горбаневской, но и её новыми обязанностями в движении инакомыслящих. Кроме редактирования и издания «Хроники» Наталья приняла участие в основании и работе «Инициативной группы по защите прав человека в СССР», а также в подготовке, издании в «самиздате» и передаче на Запад книги «Полдень», посвящённой истории манифестации на Красной площади летом 1968 года и репрессиям против её участников17.

Наталья Горбаневская в основном собрала материалы и подготовила 11 номер «Хроники текущих событий», но перепечатать и издать его не успела. Это сделали за неё другие. 11 номер «Хроники» открывался сообщением об аресте её редактора и заявлением, что бюллетень будем выходить и дальше, но уже под другой редакцией.

Репрессии против первого редактора бюллетеня не смогли, как видим, приостановить его дальнейшее издание. В издание бюллетеня включились другие известные диссиденты: Виктор Красин, Юрий Шиханович, Сергей Ковалёв, Илья и Галина Габай, Пётр Якир, Габриэль Суперфин, Александр Лавут, Татьяна Великанова и др. Главным же редактором «Хроники» после ареста Натальи Горбаневской стал Анатолий Якобсон.

После ареста у властей, правдоподобно, не было заранее заготовленного сценария, как поступить с Натальей Горбаневской. Применение к ней карательной медицины было для властей не таким простым делом. На Западе, да и в стране среди интеллектуальной элиты прекрасно знали цену официального диагноза Натальи Горбаневской, поставленного советскими «психиатрами». Сама она ещё в марте 1968 года написала очерк «Бесплатная медицинская помощь», в котором показала сущность советской карательной медицины. Вопрос о болезни Горбаневской решался в период, когда на Западе после опубликования открытого письма Владимира Буковского об использовании психиатрии в политических целях, начало набирать силу движение протеста против преступлений в области психиатрии. К письму Буковского, кстати, была приложена среди прочего и история фиктивной болезни Натальи Горбаневской.

Власти это, однако, не остановило. В результате прохождения принудительной психиатрической экспертизы в Институте им. В.П. Сербского Наталью Горбаневскую вновь признают невменяемой и отправляют в психушку. Принудительное лечение проходит она в Казанской психиатрической больнице специального типа. Как пишет Наталья Горбаневская, Казанская спец психбольница – это самое страшное, что может быть для человека, вступившего в схватку с режимом. Поэтому, когда в октябре 1971 года её перевели вновь в Бутырскую тюрьму в Москве, Бутырка выглядела для неё почти, как «дом родной»18.

Наталью Горбаневскую окончательно освободили в феврале 1972 года. И с этого момента практически до самого отъезда из СССР в декабре 1975 года КГБ непосредственно не преследовало Горбаневскую. Роль «пугала» взял на себя психиатрический диспансер. Наталья постоянно находилась под угрозой очередного сеанса принудительного лечения. Её несколько раз вызывали в диспансер и угрожали вновь использовать принудительное лечение.

В 1972 году в результате всё возрастающих репрессий издание «Хроники» было приостановлено на 2 года. Победа КГБ в борьбе с диссидентским движением оказалась, однако, иллюзорной. Уже у мае 1974 года на специально созванной в Москве пресс конференции новая группа издателей «Хроники текущих событий» решила официально открыть перед властями свои имена и представить западным корреспондентам последние три подготовленные номера «Хроники». Владимир Ковалёв, Татьяна Великанова и Татьяна Ходорович выступили открыто со специальным заявлением, в котором говорилось: «вопреки неоднократным заявлениям органов КГБ и советских судов не рассматриваем «Хронику текущих событий» в качестве нелегального и лживого издания. Считаем нашей обязанностью как можно более широкое её распространение»19. Это был акт открытого гражданского неповиновения, символ грядущих перемен.

В период 1973 – 1983 вышло 35 номеров «Хроники». Однако с каждым годом её издание становилось всё более и более сложным. В 80-годах, наверняка не без влияния польских событий, власти решили окончательно ликвидировать диссидентское движение. Напомним, что в Польше в этот момент было объявлено военное положение. Последний подготовленный и распространённый номер «Хроники текущих событий» датирован июнем 1982 года. Сохранился он в архиве одного из его издателей и сейчас находится в архиве «Мемориала».

В политической биографии Натальи Горбаневской было как бы два апогея: первый – это демонстрация на Красной площади 25 августа 1968 года, второй это выход первых 9 номеров «Хроники текущих событий» под её редакцией. Оба эти события – результат проявления гражданского мужества самой высокой пробы. Сама же Наталья Горбаневская с беспечностью отмахивается от теории героизма. Она попросту иначе не могла жить. На площадь вышла, прекрасно понимая, что ей, матери двоих маленьких детей, грозит тюрьма. А изданием «Хроники» занялась потому, что в связи с беременностью у неё появилось много свободного времени20. И в этой простоте и прямолинейности заключается истинный героизм, героизм женщины, способной бросить вызов мощнейшей машине угнетения человека и бороться долгие годы в исключительно трудных условиях без реальных перспектив успеха.

«Если бы я не была поэтом, наверное, не было бы и той диссидентской деятельности», – приблизительно так однажды сама Наталья прокомментировала свой жизненный путь. И этим всё сказано. В политике она всегда была поэтом. Да и не только она. Сколько ж прекрасных поэтов прошло через диссидентство. Наверное, настоящий поэт изначально не умеет врать. Не может, не в состоянии лгать Богу… если у него Дар Божий.

Николай Иванов

Университет Ополе

1 www.os.colta.ru/literature/events/details/32573/page3, str. 15.
2 Тамже.
3 Тамже.
4 Тамже., стр. 13.
5 www.os.colta.ru/literature/events/details/32573/page3, str. 24.
6 «Белая книга по делу А. Синявского и Ю. Даниэля». Составитель — А. Гинзбург. Франкфурт-на-Майне. «Посев», 1967, с. 61.
7 Буковский, Владимир. И возвращается ветер… Нью-Йорк, изд-во «Хроника», 1978, с. 229.
8 Её привлекали по делу издателей «Синтаксиса».
9 Линор Горалик. Биографии поэтов, рассказанные ими самими. Наталья Горбаневская. – www.os.colta.ru/literature/events/details/32573 str. 24.
10 Горбаневская, Н. Полдень. Франкфурт-на-Майне, «Посев», 1970, с. 65-82;
11 Людмила Алексеева. История инакомыслия в СССР. Новейший период. Москва. 1984, стр. 121
12 «Хроника текущих событий» (вып. 1-15), вып. 5, с. 80.
13 Антология самиздата, str. 3
14 www.memo.ru/HISTORY/diss/chr/about.htm
15 Линор Горалик. Биографии поэтов, рассказанные ими самими. Наталья Горбаневская. – www.os.colta.ru/literature/events/details/32573, стр. 29
16 «Хроника текущих событий» (вып. 1-15), Nr. 5.
17 Линор Горалик. Биографии поэтов, рассказанные ими самими. Наталья Горбаневская. – www.os.colta.ru/literature/events/details/32573, стр. 27 – 34.
18 Линор Горалик. Биографии поэтов, рассказанные ими самими. Наталья Горбаневская. – www.os.colta.ru/literature/events/details/32573, стр. 34.
19 Хроника текущих событий, № 35.
20 Линор Горалик. Биографии поэтов, рассказанные ими самими. Наталья Горбаневская. – www.os.colta.ru/literature/events/details/32573, стр. 30 – 31.

Możliwość komentowania jest wyłączona.